Колыбель леса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колыбель леса » Эпизоды » Ведьмин час (ч1)


Ведьмин час (ч1)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Ведьмин час
http://dreamworlds.ru/uploads/posts/2009-04/thumbs/1240673611_ss19.jpg
• Участники: Инга, Тайшет, Вилхос, Нимхе (Зодиак, Висмут пока отсутствуют)
• Время: Середина июня. Вечер и ночь.
• Описание: Кардинал находит предателя и верные ублюдки рвут его на части. После ритуального жертвоприношения, все волки, что желают принести вечную клятву стае, получают клеймо "семьи".

Отредактировано Инга (2014-07-06 16:53:53)

0

2

"Густой, черной пеленой были окутаны мои лапы. Я стояла в чем-то вязком и жидком, но земля не расползалась у меня под лапами. Дымка поднялась почти до самой груди, шевелила шерстинки на животе. Я не чувствовала запаха, но точно знала, что пахнет здесь ужасно. Пожалуй, это уже дело привычки. Когда ты только попадаешь на болота, ты не представляешь, как будешь жить здесь. Как сможешь спать ты в этой зловонии и принимать пищу. Но проходит время и ты привыкаешь. Привыкаешь и к запаху, особо сильному по утрам, и к вязкой почве под ногами и осторожности. Ко всему привыкаешь, если остаешься в живых.
Слева повеяло прохладой. Нет, я не почувствовала прохлады, но что-то внутри заставило меня обернуться. В бурой тьме там светился огонек. Нечто далекое и явно божественного происхождения. Я не задавала вопросов, повернулась и побежала. Вокруг мелькали знакомые мне места, все так же подернутые дымкой. Среди знакомой мне поляны вдруг оказывалась совершенно незнакомая речушка. Я раскатисто зарычала, прыгнула и уже оказалась на другом берегу. И цель моя все не приближалась, мерцая огоньком впереди.
- Ин-Га,- раздается скрежещущий, леденящий душу голос. Я точно знаю, что должна бояться этого голоса и услышь я его когда-нибудь еще, непременно бы испугалась. Но сейчас я лишь рада ему.
- Гризель? Это ты,- отвечаю я, не прекращая своего бега и абсолютно не чувствуя усталости.
- Да, Ин-Га. Ты помнишь, что говорила я тебе? Помнишь, что обещала ты мне?- расплывчатый голос появлялся то в одном, то в другом ухе. Я кивнула.
- Хорошо… Тогда, пришло время исполнить обещанное. Ты узнаешь его, как только увидишь. Я покажу тебе,- я чувствую, как спину мою будто бы что-то гладит. Мне кажется, что это она касается меня. И это так приятно и так успокаивает.
- Помни Ин-Га, о своем обещании,- шепчет голос, а я продолжаю бежать и вдруг понимаю, что нет больше передо мною того самого огонька. Да и не было никогда, а я все бегу, бегу и просто не могу остановиться."

Тихий шорох у входа в логово. Бурая волчица дергает ухом и открывает глаза. Медленно поднимает голову и смотрит. Всего лишь ветер шевелит траву. Инга осматривается и вздрагивает, сбрасывая последние остатки сна. Открыто зевает, раскрывая пасть в раскоряку и медленно поднимается. В голове немного шумно, во рту пересохло и хочется пить. Волчица дергает хвостом, оглядывается. Вокруг соплеменники, отдыхающие после дневного зноя. Вскоре на лес опустятся сумерки и можно будет идти на охоту. Самка тянет уголок губ в ухмылке и шарит глазами по волкам. Наконец, её остекленелый, ледяной взгляд останавливается на темной спине. Она жмурится и резко оборачивается.
- Тайшет!- зовет его подвывающими звуками. И подергивает хвостом. Её верный соратник, можно сказать, брат. Она приветственно улыбается ему и чуть поднимает хвост, в знак приветствия с позиции лидера. Затем подступает ближе к нему и почти шепчет, смотря глаза в глаза.
- Собери всех у горелого дуба. И… Руби. Пусть он стоит там, в самой середине,- она заметила удивление в глазах своего маршала и лишь усмехнулась, мол все увидишь, все узнаешь.
Волчица развернулась и потрусила прочь. Она хотела пить. И ей стоило это сделать, потому что впереди ей предстояла долгая речь.
Спускается в небольшой овражек, бежит по неровно вытоптанной тропке и, наконец, видит ручеек. Прохладные воды подземного ключа орошают пасть и приносят облегчение. Она сладко причмокивает, резко закусывает плечо, по которому пробежала блоха, и, развернувшись, бежит обратно. К месту сбора: горелый, раздробленный молнией дуб, лишенный листвы и половины своего ствола. Она нашла это место и оно ей нравилось. Неподалеку там же, лежал валун, с которого было удобно говорить ей и диктатору. Отличное место для сборов.

п.с.

Руби - нпс темношкурый волк.

+2

3

Растянувшись у входа в логово, Тайшет, казалось, дремал, положив морду на длинные лапы. Только подрагивающие уши говорили о том, что волк не спит и прекрасно слышит все, что происходит внутри и снаружи. Большинство волков сейчас находилось в логове, отсыпаясь в прохладном логове, либо нежась в лучах заходящего солнца неподалеку от входа. Не смотря на самое начало лета день выдался на удивление жарким, влажным из-за непосредственной близости болот… Хотя несомненный плюс в жаре был, и немалый. Гнус, не переносивший солнечного света, прятался в прохладной тени остролистого камыша и в ивовых зарослях в непосредственной близости от воды, что давало надежду на относительно спокойный сон. В общем то сам Тайшет уже успел проспать несколько часов. Никем не побеспокоенный и потому хорошо отдохнувший, он находился сейчас в удивительно благодушном и расслабленном настроении, чего не случалось уже очень давно. За день солнышко успело прогреть его замерзшее за зиму тело до самых косточек, ветерок приятно ерошил шерсть, желудок впервые за долгое время не ревел взбешенным бизоном от голода… С утра ему удалось очень даже неплохо поохотиться на подрастающих крольчат. Еще совсем мелких, серовато-рыженьких и совсем глупых.
Заслышав шаги, он насторожил уши и дернул мочкой носа, принюхиваясь к запаху нового волка. Учуяв знакомый запах, он снова расслабился, и чуть заметно вздрогнул, услышав свое имя. Лениво поднял голову и неохотно приподнял веки, глядя на Ингу. Однако, поймав ее взгляд волк понял. Что вставать все равно придётся… Поднявшись и припав на передние лапы, он сладко потянулся, оттопырив задницу с вытянутым, словно по струнке, хвостом. Потом так же плавно перетек вперед, отставив подрагивающие от напряжения задние лапы назад. И в довершении всего широко, задрав верхнюю губу и обнажив желтые зубы, зевнул, звонко щелкнув клыками. Он не спешил не потому, что относился с неуважением к более молодой волчице, просто в ее голосе и взгляде не было той особой тревоги, когда требуется реагировать и подскакивать сию же секунду. И потому Тайшет решил позволить себе немного размять расслабившиеся и затекшие со сна мышцы, возвращая им привычный тонус.
И шагнул в тень логова, с дружелюбным теплом, но без особой улыбки, глядя на свою сестру по клыку. Не смотря на то, что она была моложе, ее силу и ум он признавал, иначе он просто бы не позволил ей командовать собой. Драться с ней они не дрались, как-то не дошло до этого, но в бою ее он видел. Но он знал, что волчица полостью разделяет его взгляды и стремиться к тому же, к чему и он, Тайшет. Потому он без сомнений доверял ей свою спину и всегда был готов прикрыть ее. Вежливо качнув хвостом в знак приветствия, и дернул ухом в ответ на негромкий голос, почти шепот, волчицы. Брови его дрогнули, и левая чуть приподнялась в немом удивлении на слова Инги. Это еще что за тайны и интриги? Заинтригованный, волк чуть прищурил глаза и усмехнулся в ответ на усмешку волчицы. Похоже, что затевалось что-то не совсем обычное и довольно интересное. Это мгновенно согнало с него остатки сонливости.
Пропустив волчицу вперед, он вышел вслед за ней из логова и подошел к обгоревшему остову дуба. Передние лапы легли на лежащий здесь-же валун, приподняв верхнюю половину тела… И приподняв голову, Тайшет завыл. Низко, хрипло, на одной свербящей ноте, которая была способна потревожить даже самый глубокий сон. Но сам вой был недолгим и оборвался на самой высокой ноте. Насторожив уши, он услышал, как в логове завозились волки, недоумевающие, что понадобилось маршалу. А в том, что они узнали его голос, Тайшет не сомневался. Низки рык, короткие взвизги… Похоже кого-то из особых засонь, или лентяев, разбудили довольно жестко куснув за подвернувшуюся часть тела.
Игнорируя любопытные взгляды разбуженных и потревоженных волков, Тайшт ждал пока все соберутся. Взгляд его быстро нашел темную фигуру трехлетки из бастардов, Руби. Негромко хмыкнув, Тайшет убрал лапы с валуна и вышел вперед, останавливаясь в кругу волков. Голос его зазвучал хрипло, неприятно. Как до этого звучал и его вой.
- Руби! Подойди ко мне и жди! – Отрывистые фразы звучали нейтрально, слова могли обещать что угодно. И награду, и наказание… И молодой волк, настороженно оглядываясь и прижимая уши, на полусогнутых заспешил в середину круга, туда, где стаял маршал. Но подойти к себе ближе Тайшет не позволил, остановив бастарда недовольным взглядом и чуть заметной демонстрацией клыков, отчего Руби несколько скис и замер.
Отвернувшись от трехлетки, Тайшет ждал Ингу.

+1

4

Сон. Зловещий, тягостный, тяжелый, тягучий, густой, извилистый и вязкий как черная ряска болот - сон. Ты долго не мог им забыться, ворочаясь из стороны в сторону, наблюдая за ерзающей Ингой, за сидящим изваянием у входа Тайшетом и не не заметил, как рухнул с кончиками ушей в этот жуткий омут. О, чего в нем только не было. И сладость убийств, и горе разлуки, и боль от утраты. Все навалилось разом, ты был готов продать душу волчьим демонам, отдать свое тело на растерзание Оорлогу, продать свой разум Гризель, но эта тьма, что плотно окутала разум не желала отпускать тебя, травя сознание, терзая душу, сжигая надежды и мечты, уничтожая всего тебя. Твои лапы скребли землю, шерсть стояла дыбом, и ты готов был вот вот издать вопль бешеной злобы и отчаяния, как в тишину хаоса прорвался долгий, гнетущий вой. Тяжелые веки медленно открылись, по лапам прошлись более расторопные, оскалив пасть ты схватил ближайшего за хвост и насладившись воплем боли отпустил обидчика. лениво встав и отряхнувшись, ты скинул все оковы своего мрачного сна. Ты любил моменты внезапного пробуждения, реальность и мир сновидений переплетались в такие секунды, и ты плохо различал, где явь, где грезы воспаленного ума, где смерть и стоит ли ступать сейчас в ту или иную сторону.
Расплывшись в странной улыбке и потянувшись до хруста всех суставов, ты все же соизволил отправиться туда, куда уже успела испариться большая часть находившихся подле тебя. Идти, увы, пришлось не долго. Твой кардинал и маршал выбрали обыденное место для сбора. Как скучно. Унылая атмосфера не выспавшихся рож, трясущегося от страха в центре круга молодого отпрыска безумной самки. Усмехнувшись и едва заметно показав клыки собратьям, ты растолкал уже собравшихся кругом и встал в первых рядах. Если ночь обещала представлений, ты не собирался стоять позади всех и глазеть, ты намеревался поучаствовать в том, что намечалось. Пусть это будет и абсурдно, скорее даже не уместно, но тебе было нужно выплеснуть все свои эмоции и печаль разворошенную сном.
Окинув взглядом круг, задумчиво взглянув на маршала и поймав его взгляд едва заметно кивнув в знак приветствия, ты вопросительно уставился в его глаза, надеясь вырвать из души черного волка ответ, но так и не разглядев в пустых очах интересующей информации, равнодушно отвернулся, выискивая взглядом в толпе виновника событий, кардинала. В том, что это сборище лап дело Инги ты не сомневался.

+2

5

Непривычно пусто. Морда инстинктивно тянется вперед, чтобы уткнутся в родную и теплую спину. Ее встречает прохладная пустота. Разочарование. От него распахиваются глаза. Из пасти вырывается короткий вздох. Немного печально. Однако это всего лишь вечерняя печаль от обилия навязчивых мыслей. Время заберет ее с собой.
Правильность поступка не ставилась Нимхе под сомнения. Волчица знала, что делает, знала, что поступила правильно. Она никогда ни о чем не жалеет. Если так должно быть - так будет, на то воля Гризель; Нимхе уверенна. Она не ставит под сомнения свои силы, свою меру ответственности, она - не сомнение, иначе плакал ее пост в надворном совете.
Нимхе поднялась, потянулась и зевнула, лязгнув пастью. После дрёмы в теле еще ощущалась слабость. Пройдет. Волчица тянется еще раз, глубоко вдыхая прохладный и слегка прелый запах болот. Неспешно Нимхе выходит наружу из логовища. Многие спали или дремали. Видимо, набирались сил вперед походом на охоту. Или наоборот, только вернулись. Неважно. Все это неважно. Из пасти вырывает вздох.
Взгляд устремляется в темнеющее небо. Нимхе прикрывает глаза. Неразборчиво шепчет слова - здоровается с Гризель в надежде, что богиня ее услышит. Короткая улыбка-оскал небесам. Гризель услышит.
За спиной знакомые голоса. Не нужно зарываться в память и напрягаться, чтобы вспомнить их, тем более у Нимхе хорошая память. Инга. Тайшет. Волчье ухо подергивается, ловит обрывки фраз. Собрание? Нимхе хмурится и прищуривает глаза. Интересно.
Постепенно волки окружают дуб, возле которого очень удачно расположился валун. Инга вскочит на него, несомненно. Удобная позиция, хороший обзор, тем более с него удобнее, а главное громче, донести до каждого истину. Присев, Нимхе с интересном наблюдает за происходящим. Тайшет подзывает к себе молодого волка. Он движется вперед на полусогнутых конечностях, прижав уши и хвост. Нимхе облизывает губы. Поднимается с места, делая несколько шагов вперед. Толпа густеет. Волчица старается не спустить глаз с Тайшета и подошедшего к нему волка. Уши ловят суровое "Руби". Несколько раз Нимхе повторяет это имя в голове. Звучит сладко и по-детски. Мимолетный взгляд на темного с проседью волка. Суровый, как всегда, маршал - отличная опора, железный стержень для стаи. Легкий ветер приносит запах Инги. Нимхе оглядывается, стараясь отыскать бурую волчицу в толпе. Волков становится все больше. Зацепится за бурую спину взглядом все труднее. Однако Нимхе старательно не спускает с нее глаз и пытается подобраться к ней поближе.

Отредактировано Нимхе (2014-07-06 13:37:24)

+2

6

Инга неспешно приближалась к месту общего собрания. Вот, она видит первые темношкурые спины. Здесь и все оттенки серого, и смольного, и бурого. А насколько различен цвет глаз, что устремлены в эти мгновения на неё. Волчица довольно жмурится, хочет начать быстрее перебирать лапами, чтобы не заставлять ждать свою стаю. Но вовремя себя одергивает, заставляет глубоко вздохнуть полной грудью и успокоиться. Ей придется сейчас держать речь. Она должна высказать весомые обвинения в сторону одного из них. И она должна быть настолько убедительна, чтобы они могли выполнить её слово без разговоров. В очередной раз порадовалась, что промочила глотку, ибо нос сейчас сох ужасно от волнения. Стоило пару раз пройтись по нему языком, облизнувшись.
Наконец, натыкается на взгляд Тайшета. Маршал смотрит все так же выжидающе, но без нетерпения. Торопливость свойственна лишь молодым волкам, чей тихий скул слышен меж рядов. Но нет, этот поседевший волк слишком горд и величественен для сих низких и глупых чувств. Он ждет со спокойным смирением, готовый внимать.
Наконец, Инга доходит до камня, с коего собирается вещать. За день он успел сильно нагреться, но сейчас, ближе к ночи, уже начал заметно остывать. Хотя подушечки лап, ступивших на валун, приятно пощипывало теплом. Как только темношкурая поднялась, стая притихла. Замерла в ожидании. Со страхом и болью во взгляде смотрел на неё молодой бастард, сидящий, словно пленник на цепи у расколотого древа. Он знал свою вину и свою ошибку. Но видя, как остервенело двигаются его челюсти, как жмет он хвост меж задних лап, становится понятно – он будет пытаться защищаться. Неумело лгать и изворачиваться. Но он будет желать остаться и никогда не признает очевидного. По крайней мере для неё его была более чем очевидна.
Взглянув на него, кардинал позволила себе презрительную усмешку. Совсем не добрую, почти переходящую в оскал, но вовремя переходящую в холодное снисхождение.
- Братья и сестры,- проникновенно и мягко обратилась Инга, и в этот момент каждый волк, смотревший на неё, мог почувствовать и понять. Это не просто слова для неё. Каждого из них она действительно считает своим братом, сестрой. Пусть не по крови, но по духу. Настолько близкими, что она готова положить свою жизнь на заклание их благополучия.
- Все мы здесь объединены одной целью. Мы темношкурые волки, терпевшие гонения и издевательства от светлошкурых. Чаще то были фортийцы. Именно они убивали наших родственников, издевались над нами, не считая себе ровней. Именно они прогнали нас с плодородных южных земель. Мы одно целое. Мы с вами  это один большой сгусток ненависти к светлой шкуре.  К обманчивому образу чистоты, за которым скрываются прогнившие. изъеденные червями, черствые душонки,- волчица лишь ненадолго замолчала, всматриваясь в глаза каждого волка. Желая увидеть отклик, понять, а чувствуют ли они тоже, что чувствует и она. Считают ли они правым дело, за которое борются. Или все это для ни лишь представление. Глупая постановка обиженной волчицы, что пытается доказать что-то с пеной у пасти.
Она не умеет читать по глазам. Она привыкла судить лишь по поступкам. Лишь по действиям. И пришло время испытать стаю. Посмотреть, кто готов идти дальше. Кто из них хочет сделать вклад в развитие расистов и кто докажет это делом, а не громким словом.
- Этот волк,- вдруг воодушевление волчицы перешло в резкий и оскорбительный тембр. Она метнула взгляд на Руби,- Все вы его знаете. Он засыпал вместе с нами в логове, прижимаясь к спинам братьев. Он разделял с нами трапезу и топтал болотные тропки, по которым ходили мы. Но он решил, что этого мало. Что жить среди Ублюдков ему не по душе. Не по вкусу ему и темношкурые красавицы волчицы. Были ли то чары светлошкурой бестии или сам он позарился на белую овцу. Это уже не важно. Он предал наши идеалы. Преступил закон. Повязался с фортийской тварью, вкусив жар её плоти и подарив семя. Закон, мои дорогие, это не просто слово. Каждый должен видеть за этим звуком свою защиту, опору и границу, преступить которую, значит встать против стаи. Оскалить клыки на брата, напасть со спины на сестру. И он, он решил, что готов поступить так с нами. Со всеми нами ради белозадой шлюхи.
Конец речи Инга уже шептала сквозь рокочущий в её горле рык. Она чуть отвела уши назад и подняла хвост. Взгляд её метнулся к Тайшету, сверкнув. Затем на Равенстага, Вилхоса, Нимхе, Зодиака. Лишь ненадолго задержался на Висмуте. Она вздернула верхнюю губу и чуть подняла шерсть на загривке. Говорить спокойно не было смысла. Она хотела возродить в душах своих подчиненных первобытную ненависть.
- Мы не можем простить такого позора для себя. Ведь ошибка одного – белое пятно на каждом из нас. Так давайте же смоем это пятно кровью. Его кровью! Пусть наполнятся пасти тех, кто готов наказать ублюдка, его кровью. Многие из вас уже пробовали вкус волчьего мяса. Но все вы знаете, что убить своего – грех. Теперь он не наш. Теперь кровь его пусть пропитает эту поляну и Гризель впитает её через землю. Гризель готова принять от нас этот дар. Мы принесем ей эту жертву? Последнюю жертву в дар богине. Предатель – лучший подарок в день последнего жертвоприношения!
Последние фразы бурая начала выкривать громче, капая слюной с желтоватых зубов на валун, пытаясь перекричать ревущий в небе гром. Он съедал обрывки её фраз, сотрясая небеса и, кажется, землю, но вой возбужденной волчицы, что раздался в конце, заглушить уж было невозможно. То был сигнал. Она подала знак к началу пиршества. Теперь можно начать. Разрывать куски плоти несчастного бастарда, не убивая сразу в горло, мучительно выгонять душу из собственного тела. Выдирать глаза и отрывать хвост. Тянуть за лапы, пока не порвутся сухожилия. Гризель должна чувствовать боль погибающего, иначе жертва не будет принята.
Погода бесновалась, поднялся сильный ветер и уж звезд в ночном небе совсем не было видно. Тяжелыми лапами тучи нависли над обожженным древом и стаей волков, что разрывала сегодня предателя. Сегодня они будут пировать. Один волк - слишком мало даже для немногочисленной группировки. Но им хватит. Каждый, кто будет готов пойти за кардиналом, каждый кто готов и дальше быть верным стае - сможет урвать кусочек.

+2

7

Похоже, несчастный быстро понял, что ничем хорошим это т сбор для него не обернется. Будь он немного умнее, и, зная свою вину, он постарался бы скрыться из логова на время собрания под благовидным предлогом. По крайней мере, так бы поступил сам Тайшет на его месте…. Ели бы конечно он спятил настолько, чтобы завести роман с белозадой выродкой. На мгновение маршал подумал было, что все это было плохо спланированной интригой, и мальчишка на самом деле пытался провернуть какую-то интригу…. Вот это было бы вполне в его, Тайшетовом, духе. Но одного внимательного взгляда хватило для того, чтобы понять, что интригой здесь и не пахло. Щенок и правда влюбился и позволил взбесившимся гормонам затмить свой разум. И более того! Даже теперь он молча слушал все то, в чем его обвиняла Инга, и даже не пытался оправдаться.
Удушливый запах страха все сильнее расползался по поляне, словно говоря «Вот она жертва! Кромсай плоть ее, рви кожу, дроби кости! Испей ее крови и отведай плоти! Кромсай! Рви! Дроби!» И молодые волки тоже уже почувствовали этот запах, выдавая свое нетерпение возбужденным поскуливанием и подвыванием. Подогреваемые чужим страхом и пламенной речью кардинала, они едва сдерживали себя, щелкая челюстями. А кто-то из бастардов даже нетерпеливо обрывал клыками у стоящего рядом дерева кору, забавно морща нос и то и дело отплевываясь от древесной крошки. Но взгляд маршала все еще сдерживал их порыв. Тайшет не спешил, позволяя Инге закончить свою речь и все еще ждал, давая шанс жертве хотя бы частично оправдать свои действия. Спасти это его бы вряд ли спасло, а вот доказать, что он не столь жалок, как кажется, он еще мог. Но, похоже, язык волка если и мог чего-то сказать, то он отнялся окончательно, предав своего трясущегося хозяина.
На мгновение волк прикрыл глаза, чувствуя, как поднявшийся ветер ерошит шерсть, а прохладный запах дождя щекочет ноздри. Свежие и чистые нотки среди удушающих запахов ярости и страха. Казалось, что сама богиня ужаса откликнулась на зов своей последовательницы и теперь с нетерпением, нетерпеливо напоминая о своем присутствии громкими раскатами грома, жаждет начала пиршества. Широкая злая усмешка, больше похожая на оскал, коснулась губ Тайшета, язык демонстративно скользнул по зубам. Право первого укуса маршал приберег для себя. И стоило речи кардинала утихнуть, как он рванулся в сторону жертвы. Понимая, что терять ему больше нечего, молодой волк дернулся было в сторону, но желтые клыки маршала остановили его, глубоко вонзившись в мускулистое бедро. Уперевшись в землю лапами, волк удержал рвущееся прочь тело, изогнулся, подставляя под клыки завизжавшей жертвы плечи и спину. И презрительно рыкнул, когда почувствовал, что бастард перепугался настолько, что даже укусить нападающего толком не мог. Его клыки скользили по седой шкуре маршала, царапая кожу на плечах и выдирая клочья шерсти, но серьезно ухватиться у него не получалось. На мгновение Тайшет даже почувствовал смутное желание остановиться и показать щенку, как именно нужно контрактовать в такой ситуации!
Дождавшись, когда первые из обрадованных началом пиршества волков подлетят к сцепившимся волкам, Тайшет коротко хмыкнул и выпустил жертву из захвата, позволяя молодняку забрать живую игрушку и отступая назад. Однако глаза его внимательно скользили по черным спинам, пристально следя за тем, кто и как проявляет свое рвение. И особо отмечая как самых активных, так и тех, кто не особо желал участвовать в карательных мерах….

+2

8

Виновник этой трагедии долго ждать не заставил. Кардинал появилась из-за спин и величественно, не спеша прошла сквозь расступившеюся толпу к камню. Забравшись на вымышленный постамент, волчица словно жрица, вещательница бога, начала слащавую речь про стаю, про узы и ненависть к светлым и чистым отпрыскам Фортьем. Завороженный, ты невольно подался в перед и рыкнул на рядом стоящего, что счел твои действия не уместными. Повернутые в сторону кардинала уши ловили каждый слог, каждый звук, каждый глоток воздуха совершаемый Ингой. Утратившие окончательно зрачки глаза горели от безумия ситуации и предвкушения бойни. Ты неотрывно смотрел в горящие холодом голубые глаза черной вещательницы и приоткрыв немного пасть ловил каждое ее движение, каждое сокращение мышцы. Ты весь превратился в слух и мысли, ты превратился в огромный ком считывающий ощущения и настроения.
Как только речь голубоглазой перешла на рык, ты соизволил сместить пугающий взор взгляд на несчастного. Молодой самец трясся от страха, боясь лишний раз сделать вдох, боясь лишний раз пошевелиться, боясь открыть свою пасть. Кардинал обвиняла его в измене, любви к чужому цвету шкуры, в делах, которые он якобы был должен совершить. Ты усмехнулся, по доброму, поддерживающе, но не понятно было кого ты собирался поддержать. Речь Инги прервалась, ее сменили завывания ветра и далекий шум приближающегося дождя, но спустя доли секунд небо пронзил призывной, разрывающий душу и вгоняющий в страх всех повинных в чем-либо вой.
Началось. Словно по команде, в замедленной съемке, с места срывается ухмыляющийся в оскале Тайшет, впивая свои клыки в бедро несчастного и тут же отходи прочь, давая полную свободу взбешенной стаей. Ты прыгаешь вперед, отшвыривая кого-то более молодого, нерасторопного и занимаешь его место подле предателя. Разинув пасть и обнажив ряд превосходно крепких, чуть желтоватых но все еще острых клыков, ты впиваешься в спину врага, чуть пониже холки, намереваясь удерживать и вдавливать в землю несчастного. Из глотки вырывается довольный и яростный рык, ты бы взвыл от пьянящего чувства крови врага на губах, но не мог разжать пасть, гонимый чувствами толпы.

+3

9

Инга промелькнула бурой молнией за спинами собравшихся волков. Она направлялась к валуну. Нимхе прищурилась. Волки отступили назад, захватывая старый дуб в плотное кольцо. Там, по середине, у подножья дерева, где еще было место, стоял Руби. Зажатый, опустивший морду с бессильным оскалом. Неужели он готов защищаться? Максимализм молодости шепчет ему, что он может справится со стаей? Нимхе остро усмехается и глухо рычит, стараясь взглядом зацепится за поганую морду Руби. «В своей жизни ты обязать сделать хоть что-нибудь правильно». Тихий рык в голове. В теле волчицы закипала кровь. Она стоит на одной земле с предателем. Крепко-накрепко сжимаются челюсти. Нимхе ждет команды.
На месте мнется молодняк, поскуливают в нетерпении бастарды, более матерые волки выглядят куда спокойнее, но Нимхе знает, в глубине души они жаждут смерти предателя. Старшим нужна команда. Они умеют ждать, умеют справляться с собой. Инга гордо поднялась на валун. На некоторое время толпа затихает. Все с упоением слушают. Горстка молодых волков, стоящая рядом, изнывает от желания. Скулит, вытягивает вперед морды, лязгает зубами. Нимхе оборачивается к ним, скалит зубы, и, чеканя каждое свое слово, приказывает молчать. Они затихают. Волчица обращает взгляд к Инге, делает шаг вперед. От слов кардинала по телу разбегается дрожь. Нимхе слушает, цепляясь за каждый изданный Ингой звук. Хочется выпрямится, расправить плечи, гордится; хочется испытывать ненависть хотя бы только для того, чтобы вот так упоительно слушать Ингу, чтобы плечом стоять с теми, кем дорожишь, хоть и не знаешь каждого поименно.
Причина ясна. Нимхе щурится, поворачивает голову к Руби. Предателя скрывает толпа. Но это не мешает волчице оскалится, шерсть на загривке встает дыбом. Огорчение, негодование? Что за чувство кольнуло душу? Неужели даже в семье находятся предатели? Зачем иди сюда, если ты знаешь, что это твой последний рубеж? Сюда идут уверенные, твердые, постоянные. Пристанище для недовольных, обделенных, обиженных. Зачем идти, если собираешься повязаться с светлошкурой сукой? Нимхе еще крепче стискивает челюсти. Трясет головой.
Разверзлись небеса, грянул гром, ярким светом пронеслась молния. Сгустились черные тучи. Сама Гризель была готова наказать предателя. Инга говорила громко, с рыком, подняв шерсть на загривке. Казалось, чем громче она говорила, тем сильнее становилась гроза. Из-за грома до ушей долетали только обрывки предложений. Кровь… ублюдок… Гризель… жертва. Нимхе восстанавливала слова Инги внутри своей головы и думала, что делает это правильно. Вместе с громом оборвались последние слова кардинала. Первым напал Тайшет. Нихме немного опустила головой, тем самым отдавая маршалу невидимую дань.
Рванули остальные. Нимхе оттолкнулась от земли в длинном прыжке. Она не обладала дюжей силой, но была вынослива и проворна. Ловко лавируя среди разгоряченных дракой волков, волчица оказалась неподалеку от Руби. В последний раз оторвавшись от земли, Нимхе подалась вперед. Она вцепилась предателю в бок, яростно мотала головой из стороны в сторону, будто намеревалась оторвать кусок плоти от живого тела волка. Руби дрожал, зажимался. Один-единственный, он не мог дать отпор стае убийц. Рядом выли, рычали, скулили. Все это смешивалось с громом, с запахом крови, заставляя душу трепетать, губы – тихо через рык шептать, взывая к богине.
Рядом еще кто-то был, разноглазый черный волк, со шрамами на морде и отметиной. Кажется, это был Вилхос, один из бастардов. Однако времени разбирать не было, также не было и желания. Рыча сквозь зубы, Нимхе трепала бок жертвы. Руби горько выл. Но его поступку не было прощения. Последний раз рванув головой влево, волчица отпрыгнула назад, фырча и выплевывая вырванный клок шерсти.
Тучи сгущались. Раскаты грома становились сильнее с каждой минутой. Гризель наблюдала, в этом не было ни единого сомнения.

+2

10

Находясь в легком трансе и полузабытье, кардинал стояла на валуне и наблюдала картину расправы.
После первого же раската грома и её заливистого воя, с места сорвался Тайшет. Он маршал, волк высокого чина, а потому отдать ему право первого укуса было долгом ублюдков. Быть может, кто-то и хотел кинуться вперед, но увидев, как массивная, седошерстная фигура рванула, уступил. Клыки дернули бедро бастарда. Инга смотрела во все глаза, чтобы не упустить ни единого мгновения.
Первые капли крови коснулись земли, когда уже стая кинулась к предателю. Каждый стремился вогнать зубы поглубже, рвануть кусок, выдрать клок шерсти. Они были безжалостны, они были сильны и жадны до крови. В глазах их отражался огонь, что полыхал в сердцах. От еще живого волка они отрывали куски, отчего темношкурый яростно визжал, скулил, изворачивался. Ему было больно, тело изнывало от старых ран и вспыхивало обжигающими искрами от новых.
Вскоре, кто-то рванул вену на шее. На землю обильно полилась кровь, запах её железными оковами приковал каждого волка к еще живой добыче. Даже Инга, воодушевившись и поминутно сглатывая слюну, переминалась с лапы на лапу и тоже хотела принять участие в этом буйстве. Ей тоже хотелось вперед. Ей тоже хотелось напасть и вонзить поглубже клыки, дернуть, оставляя зияющую дыру в теле поганого предателя.
Но она не могла этого сделать. Она должна была стоять и ждать. Ждать, пока Руби испустит дух и воем проводить его в царство Гризель, где муки станут вечными.
Завидев, как глаза бастарда покрылись беленой, а грудь более не вздрагивала в попытке вдохнуть чуть больше воздуха, кардинал подняла морду к небу и завыла. Глубоко, проникновенно, следом за ней должен был начать песню Тайшет, а затем подхватить и все остальные.
В момент, когда стая Ублюдков грянула дружным разноголосым воем небо разверзлось и на землю хлынул дождь. Он омывал морды расистов, умывая их и смывая кровь грязного волка. Он размывал тушу и ручейки крови текли по бороздкам в земле меж волчьих лап. Дождь зашумел о кроны деревьев, превращаясь в ливень и очень быстро моча каждого волка до нитки.
- Этот день должен запомнить каждый. Все мы, братья и сестры, связаны. Гризель сегодня приняла от нас последнюю жертву. И впредь, мы не должны оставлять для неё нашу добычу. Богиня принесла мне видение. Мы с вами теперь её верные подданные, которые будут щедро вознаграждаться за свои старания. Гризель любит нас,- и в этот момент, будто в подтверждение слов, по небу прокатился раскат грома и затих, давая кардиналу говорить,- И мы любим нашу богиню. Теперь жертвы её - это предатели наши. Каждый из нас может оказаться предателем. А потому, верные мои! Богиня показала мне путь, которым можно пройти, чтобы навсегда избавиться от подозрений и доказать верность нашей стае.
Волчица лишь ненадолго замолчала, собираясь с духом и вновь набирая полные легкие воздуха.
- Там, в глубине есть озеро. Но берега его омывает не вода, а кислотная жижа, что разъедает кожу, причиняя боль и оставляя шрам на всю жизнь. На месте том никогда более не будет расти шерсть и навсегда вы останетесь меченным. Но пройдя сквозь эту боль, доказав богине и всей стае свою преданность, никто и никогда не посмеет вас обвинить во лжи, лицемерии или предательстве. Навек вы становитесь невидимы для канцлера и его подручных. Вы становитесь единым целым со стаей Ублюдков,- воодушевленно вздохнув, Инга оскалила пасть в улыбке и, наконец, спустилась с валуна.
- Каждый, подумай. Хочешь ли ты этого. Если клеймо сделано не будет, то предателем считать тебя никто не станет. Но и породниться со стаей столь близко, как клейменный, никогда не сможет,- почти шепотом проговорила темношкурая. В голосе её появилась легкая нотка загадочности. Она опустила веки, выдохнула и повернувшись ко всем боком, побежала трусцой через лес. Теперь те, кто хотел, последовали за ней. Они должны были понять, что обратно дороги не будет. Это путь в один конец, где на другой стороне тоннеля виден свет.
Волчица вытянулась, чуть отвела уши, чтобы внутрь не заливалась вода и приподняла хвост. Сильный дождь, размывший небольшие тропинки, теперь все превратил в одно сплошное болото. Бежать было трудно и вязко, у некоторых грязь доходила аж до шеи. Но на черных и бурых шкурах этого видно не было. В ночи лишь сверкали их глаза, отражая в себе молнию, что все еще вспыхивала в небе, озаряя путь. Кардинал была возбуждена увиденным зрелищем и теперь желала достойной развязки, что приближалась с каждым их шагом.

+4

11

Холодно, с молчаливым одобрением, он смотрел на то, как острые клыки рвут бьющуюся и сопротивляющуюся плоть. Ни единая мышца не выдавала в нем желания присоединиться к смертельной игре, разве что чуть заметный прищур глаз. В большей степени маршал сейчас напоминал наблюдающего за волчатами отца, довольного и гордого тем, насколько сильны и отважны его дети. Ему казалось, это его клыки сейчас рвут и терзают плоть, дробят кости… С его губ капает розовая от крови слюна… Из его глотки рвется хриплый и гневный рев… Но он не позволял удовольствию затмить себе разум. Он ждал. Вместе с первыми каплями дождя из разорванных вен плеснула на землю алая густая кровь, и черное тело предателя забилось на земле в бесполезной попытке удержать рвущуюся из оков тела душу. Душу, которую с той стороны уже ждала темная богиня. Сведенные судорогой лапы еще скребли темную мягкую землю, но тускнеющие глаза его уже почти ничего не видели… И тогда над поляной зазвучал голос Инги. Промедлив несколько мгновений и позволив голосу волчицы окрепнуть, Тайшет подхватил ее вой. Глухо, хрипло, протяжно… Он не задирал морду кверху как это сделала кардинал, лишь немного опустил веки, полу прикрыв желтые глаза. А вслед за ним подхватили, затянули полную мрачного торжества песню и другие ублюдки. И в тот же момент сплошной стеной на землю рухнул теплый ливень. Промочил шкуру до самой кожи, смыл с земли и морд кровь и пену, словно язык самой Гризель жадно слизнул свое кровавое подношение.
В ушах его все еще звучала волчья песня, когда Инга заговорила. Его не особо волновали божественные награды, все то, что ему было нужно, он намеревался заполучить сам. Своими собственными клыками! Хотя и с именем богини на губах, но не как с просьбой о помощи, а прославляя ее и бросая к ее лапам трупы своих врагов. Просто потому, что она ему нравилась. На его губах промелькнула тонкая усмешка, вызванная этой мыслью. Опасное это дело – признаваться в симпатии богам! Повышенное внимание сверху всегда чревато лишними проблемами… Учитывая насколько он уже успел примелькаться перед божественным взором.
Как только Инга закончила свою речь, он сделал несколько шагов ей вслед и остановился около бездыханного тела. Негромко рыкнул на одного из молодых волков, что намеревался отведать мяса предателя. Встретив недоуменный взгляд, он нахмурился.
- Никто не тронет этой плоти и этих костей и не набьет ими свой желудок. – Он говорил достаточно громко для того, чтобы другие волки его услышали. Раздельно, четко выговаривая каждый звук, и не давая им усомниться в своем решении. – Эту грязную плоть сожрут черви и иссушит солнце, а с выбеленными временем сухими костями будут играть наши дети и подростки. Играть и помнить КАК погиб этот предатель.
Верно… Пусть помнят. Время стирает воспоминания, искажает память, но лежащие здесь кости послужат для каждого из них прекрасным напоминанием и возможно однажды убережет от опрометчивого шага. Увы, но даже клеймо неспособно удержать того, кто решит поддаться моменту. А такие вполне могут появиться, тем более что им только что было объявлено, что на некоторые их проступки будут закрыты глаза. Пусть думают. И не то чтобы Тайшет не доверял своим братьям… Но он знал, что все они слабы, а искушение порой бывает слишком велико. Была у этого решения и еще одна причина, более личного характера. Тайшет искренне полагал, что съев своего противника, он давал ему новую жизнь в своем теле и шанс послужить угодному делу. Угодному ему, Тайшету, конечно! Но этот предатель не был достоин служить ни богине, ни Ублюдкам. Разве что только червям да личинкам, что вскоре сгрызут его гниющее мясо…
Потеряв к предателю интерес, волк длинными прыжками устремился вслед за Ингой. Лапы то и дело увязали в топкой грязи, но крупному волку было значительно легче передвигаться по болотистой местности, чем той же самой Инге. Потому догнать ее не составило особого труда, и Тайшет привычно занял свое место на пол корпуса позади волчицы. Жидкая грязь измазала его лапы, грудь и живот, превратив шерсть в подобие игл. Даже низ задранного кверху хвоста усеяли грязевые сосульки. С плеч и боков ее смывали хлещущие по телу струи дождя. И Тайшет то и дело встряхивал головой, пытаясь избавиться от заливающей глаза влаги. Но скорости своего бега он не снижал, уверенно следуя за кардиналом. А за его спиной слышалось прерывистое дыхание других волков, и его не мог заглушить даже ливень.

+4

12

Бой. Скоротечный, смертоносный, праведный бой. Все вокруг кипело ярой ненавистью, в глазах окружающих тебя не было ни капли сомнения, лишь холодная решимость и жажда, непонятная, едва утолимая кровью предателя жажда. Ты рвал плоть, глотая кровь врага, но ни единый кусок мяса не провалился в твою глотку. Все началось столь стремительно, так же стремительно и кончилось. Тьма окружающая стаю сгущалась, небо разразилось дождем и словно по команде, все как один подхватили вой кардинала. Захлебываясь в песне, ты тянул хрипловатые, весьма жуткие на слух ноты, пока с постамента палача не раздался голос. Все стихло, затаилось, и сам мир выступил судьей в вашем деле. Раскат грома прокатившийся по миру вокруг тебя, вокруг вас заставил воздвигнуть стену тишины, и ты как и все, не отошедший еще от свершившегося молча внимал каждому слову черной самки.
Речь было полна чувств, эмоций, праведности. Но ты не разбирал слава, ты неотрывно смотрел в глаза Инги, ты пытался увидеть в этих горящих верностью глазах то, что она так умело скрывает внутри. Ее голос дрожал, а под конец речи и вовсе сменился шепотом. Спустившаяся к стае волчица куда-то побежала, но ты не стремился рвануть вслед за ней, ты погряз в мыслях и желаниях. Где-то со стороны раздался голос маршала, он вещал о смерти предателя, но ты не стал слушать, твои лапы сами сорвали тебя в бег.
Идя на пару корпусов позади Инги, ты неотрывно следил за ее спиной, окровавленную морду украшала ухмылка. Глаза, что почти не имеют зрачков, светились в темноте оставляя позади себя размытую дорожку света. Казалось, что от всего происходящего, даже подернутый пеленой незрячий глаз отбрасывал матовое белое свечение. Ты не знал зачем идешь за ней, не понимал, что заставило тебя согласиться на столь безумную авантюру. Ублюдки - безжалостные палачи носителей светлой шкуры. А кто ты, кто ты такой Вилхос? Братоубийца, ненавистник родной стаи, урод от рождения, изгой. Зачем ты стремишься доказать свою верность тем, с кем взгляды твои разнятся? Увы, вокруг лишь вопросы и загадки, здесь нет ни единого ответа, а жаль.
Ты просто бежишь следом за черным силуэтом, утопая в вязкой грязи, отдавая спину и голову на растерзание ледяным потоком дождя.

+2

13

За ней пошли. Не все, конечно же, но и тех, кто пошел было достаточно, чтобы понять - она им нужна. Они доверяют ей свою жизнь, они готовы следовать, они готовы рвать и убивать, они хотят стать одной семьей. Не имея кровных уз стать настолько близкими духовно, чтобы быть настоящей семьей.
Вскоре они покидают лес, взбираясь на возвышенность. Дорога идет серпантином, но здесь преимущественно камни. Лапы скользят, зато уже не утопаешь по горло в грязи. Дождь упругими струями очищает шерсть идущих. Волчица ненадолго оборачивается, пристальным холодным взгляд осматривая идущих. Кроткий луч луны блеснул и отразился к её глазах. Волчица чуть оскалилась.
- Богиня моя, омой их шкуры, чтобы клеймо было нанесено на чистую шерсть. Сквозь грязь ядовитая вода не прожжет кожу,- мысленно Инга просит свою покровительницу о помощи и продолжает путь.
Наконец, они достигают цели. Уже издали можно было почувствовать яркий, горький и сухой запах опасного озера. Теперь же, оно предстало во всей красе. Насыщенно голубое, белесое и приторно зловонное. Темношкурая останавливается и оборачивается.
- Вы те, кто пошел за мной. Дороги назад больше нет. Будьте мужественны и примите эту боль достойно. Наша богиня помогает нам сегодня. Этим благословенным дождем она омоет клеймо и не даст ране загноится. Подходите по одному,- словно жрица, преисполненная гордости и удовольствия, Инга бесстрашно шагает по берегу.
Из тени здесь же выступает и диктатор. Он ожидал их здесь уже давно. Оглядев всех пришедших, он остался доволен. Взгляд его лишь ненадолго потеплел, а затем он обернулся к кардиналу. Он тоже собирался стать частью семьи. Он хотел быть её головой и первым подступился к голубоглазой.
Все, что было дальше каждый помнит смутно. Намного ярче была та боль, с которой наносилась проклятая метка. Инга окунала свою лапу в грязь, затем в жижу озера и тут же выводила резким и размашистым движением на коже очередного подошедшего к ней, знак "семьи". Чаще, все падали наземь. Катались, ревели, скулили и выли. Глубокая боль на плече выжигала их изнутри, самки плакали, юные бастарды тоже. Диктатор и маршал были самыми стойкими, но их вой так же слышался в общей оргии звуков. Волчица улыбалась несколько дико и с удовольствием. Крики её соплеменников наполняли её, заставляли чувствовать присутствие Гризель.
- Богиня наша! Вот они мы! Я была мечена тобою еще в детстве, но теперь все мы. Ублюдки, которых ты видишь, что корчатся здесь от боли. Все это ради тебя. Прими нашу жертву и их страдания. Омой дождем их раны и облегчи боль. Мы твои слуги и ты знаешь об этом,- волчица завела долгую песнь воя, перемежающуюся словами и выкриками. Речь её порою заглушалась ударами грома и всплесками молнии в небе, будто и впрямь богиня говорила с кардиналом. Принимала жертву. Дождь на это время чуть поутих. Но как только диалог кончился, как только Инга сказала последнее слово, он полил с новой силой, смывая едкую жижу с шерсти волков, оставляя лишь сильнейший воспаленный ожог, который вскоре затянется рубцами, но никогда на этом месте не будет расти шерсть. И клеймо Ублюдка навсегда останется с волком, словно крест, а быть может отметина бога.
Никто не видел, да и не смотрел куда ушла кардинал потом. Она просто испарилась в какой-то момент, позволив Расистам прийти в себя. Дождь вскоре кончился, стало тепло. И погода прояснилась и полная луна освещала спящих, изможденных зверей, что испытали сегодня единение с богом.

+1


Вы здесь » Колыбель леса » Эпизоды » Ведьмин час (ч1)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC