Колыбель леса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Колыбель леса » Эпизоды » it's never hard to tell when things are done


it's never hard to tell when things are done

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

НЕСЛОЖНО ГОВОРИТЬ, КОГДА ДЕЛО СДЕЛАНО
http://sa.uploads.ru/ThODC.png
• Участники: Инга, Гайр
• Время: 5 месяцев назад
• Описание: Бедроговцы возвращаются домой. Путешествие длится уже четвертый день, все порядком измотаны. Но вот наступает пятый день. Самцы возвращаются с хорошими новостями: им удалось завалить оленя на нейтральной земле.

+1

2

В холод просыпаться куда-как сложнее. Утренняя роса покрывает шерсть, весенняя прохлада теребит кости, а загривок то и дело вздрагивает в попытке подняться, нахохлиться. Темношкурая волчица разлепила глаза и зябко вздрогнула, озираясь. Бестолковое солнце медленно тащилось к зениту, но тепла от него было не много. Еще слишком рано для теплых, греющих лучей. Сейчас кое-где еще и снег лежит, что уж там говорить о тепле.
Медленно поднявшись, самка потягивается, разевая зубастую пасть и выставляя зад. Сладко жмурится и прижимает уши к голове. Тонкая кожа уже облепила крупную кость ребер, в животе уже давненько ничего не было и от этого появляется легкая слабость в лапах.
- Как же так. который день уже идем, а о пище так и не подумали,- с легкой досадой колит мысль и Инга вертит головой в поисках партнера по охоте. Ей надоело слышать ворчание живота и она готова на любую кампанию, лишь бы насытиться. Чуть вдалеке, за толстым стволом дуба волчица приметила такой же кусок темной шерсти и легкой трусцой направилась к нему. И понятное дело, ведь светлошкурого она бы ни за что не позвала с собой. И даже пищу бы не разделила с таким прокаженным.
Распознав в лежащем теле сестру, самка было нагнулась дабы хорошенько прикусить ухо родственницы, но в момент, когда она уже было раскрыла пасть, раздался вой. Протяжный, глубокий, зовущий. Все волки, что были в окрестностях тут же оживились и прислушались. Инга быстро разобралась в чем дело и, пихнув лапой сестру в бок, стремглав пустилась на зов.
Глаза её горели огнем, а язык вывалился из пасти. Она делала большие прыжки и наращивала темп, а втянутое брюхо лишь подгоняло её.
Резко вылетев из густого леса на небольшую поляну, темношкурая замерла. В ноздри ударил запах свежей крови и тело будто бы парализовалось. Она тяжело и с придыханием вздохнула. Тут же ощерилась и опустила уши. Вся пригнулась и быстро засеменила к здоровенной туше оленя, что возлежал на талом снегу и грязи. Добытчики оставались чуть в стороне, переводя дух после утомительной гонки за этим крепышом. Этой заминкой то и воспользовалась Инга. Она резко всадила зубы в мягкое брюхо и принялась рвать теплую плоть. Сюда же уже подоспели и другие соплеменники, славя охотников.

Отредактировано Инга (2014-06-05 21:47:54)

+2

3

Sick of trying to find a way inside,
Sick and tired of all the after,
Sick of trying of find a way to slide
Even though it always ends in laughter.

Мы неслись очертя голову за этим треклятым оленем. А погода весной весьма обманчива, об этом каждый знает. И если бы я был более опытным охотником, то знал бы, какие клочки земли лучше обойти стороной. А так лапы с булькающим резким звуком проваливались в талую грязь чуть ли не при каждом прыжке. Белая шерсть на лапах покрылась глиняной грязью, комки ее какими-то причудливыми сосульками засохли на концах волос на брюхе, куда долетали брызги. Я был похож на путника, который не знал радости от дождей по меньшей мере полгода.
Никогда прежде я не испытывал такого азарта на охоте. Борьба за дичь на уровне фортийцев была вынужденной мерой. Я знал, что если снова попаду впросак, кто-то другой обязательно раздобудет пропитание. И так было всегда. Как бы я ни косячил, всегда находился тот, кто станет спасителем для стаи, на кого та может рассчитывать. Эта роль второго плана, место неудачливого охотника была мне ох как не по душе.
Сегодня, собрав нескольких самцов, я был переполнен совершенно другими мыслями. Охота стала теперь действительно той мерой, которая помогла бы нам выжить. Я знал, что болотные нуждаются во мне.
Конечно, многие из них по-прежнему считали меня кем-то посторонним. Я прекрасно видел, как они тушевались, прекращали всякие разговоры, когда я оказывался рядом. Что ж, остается надеяться, что это рано или поздно пройдет. Наверное, все-таки поздно. Но я не терял надежд на лучшее. Сегодня мне предоставился шанс проявить себя.
Этот олень не был сложной добычей. Кто-то до нас подрал его или просто у него были проблемы с ногой. Честно говоря, когда голодные темношкурые подлетели к дичи, превращая ту в кровавые клочья, летящие в разные стороны, я не успел разобраться, что стало нашей счастливой монетой на этой охоте.
Но бедроговцы знали, что нужно тащить добычу к лагерю. Вот только это заняло бы львиную долю времени. Из моего горла донеслось предупредительное рычание. Не хотелось бы, чтобы они сожрали его прежде, чем кто-то из стайных вообще узнает об охоте. Хотя что скрывать? Я бы и сам не отказался от еды. Кишки сводило просто нещадно.
Когда нам удалось справиться с резко возросшим аппетитом, я осмотрелся. До временной стоянки было добрых пять верст. Далеко не факт, что никто не отнял бы эту добычу еще до того, как мы поднесем ее к стайным. Оставалось только рискнуть: позвать их, рассекретив свое местонахождение. Хотя что тут рассекречивать? Кровью несло на радиус в несколько миль, как казалось мне. Я даже начал бояться, что скоро к нашей компании присоединиться какой-нибудь косолапый.
Не теряя времени, я поднял голову. Бедроговцы еще не знали мой вой. Наверное, это был опрометчивый шаг. И потому вышло хоть и звучно, но очень коротко. Только к концу я осознал, что было бы проще и логичнее попросить созвать товарищей своего напарника.
Но все равно мы не прогадали. Очень скоро несколько болотных откликнулись на зов. Я видел, как менялись их лица, когда они сначала видели меня, а после переводили взгляд на убитого оленя. Мне оставалось только самодовольно и благосклонно улыбаться. Было по-настоящему приятно видеть радость на их мордах.
Вместе с тем я чувствовал, как горели мышцы. Горячий пот скатывался по спине, стекал по плечам под шерстью. Я чувствовал, как стучит в голове разогретая кровь. Приятная усталость, отличный результат. Мне казалось, что я хорошенько подрался. Тяжело дыша, я широко улыбнулся приближающейся группе волков.
Здесь собралось около дюжины волков, но никто не решался приступить. Атамана поблизости еще не было. Кто-то не ел из вежливости, кто-то опасался, что, подойдя к туше, огребет от охотников. Впрочем, мы сами тоже ждали непонятно чего.
Но тут из тени выскользнула юркая фигурка молодой волчицы. Не успел и глазом моргнуть, как она оказалась уже около оленя. Звук лопнувшей под ее зубами кожи трупа ударил мне по барабанным перепонкам. Я неистово хотел жрать, как оказалось. И не только я. Все эти горящие в темноте глаза тоже хотели есть, но ждали. Она же решила, что хитрее всех здешних.
Я поднялся с земли, и об этом всех уведомил чавкающий звук грязи. Опустив голову, я пошел к ней, заливаясь хриплым рычанием.
- Отошла оттуда, - бросил ей сквозь зубы и мотнул головой, приглашая даму свалить восвояси, подальше от добытой не ею туши.
Она не будет есть. Не будет есть одна. Не тогда, когда вокруг скоро соберутся голодные воины, подростки, молодые самки. По крайней мере, ей уж точно не перепадет раньше меня. В этом я был однозначно уверен.

+2

4

С трудом разрывая оленью шкуру и поглубже всаживая клыки, Инга вырывала куски мяса из мягкого живота оленя, резко глотала их и вновь кидалась вперед. Хвост её нервно подергивался, а загривок был нахохлен. Попытка отобрать у неё пищу в этот момент могла бы расцениваться, как форменное самоубийство. И как ни странно, но такой смельчак нашелся.
Волчица не сразу расслышала шаги, так как собственное чавканье и усердная работа челюстями, заглушали все тихие звуки. А вот утробное, грассирующее рычание самка расслышала очень отчетливо. По спине прошлась волна раздражения и подняла шерсть холки тонкими иголочками. Резко обернувшись на волка, Инга в первую секунду удивилась. Тот самый полу калека, что увязался за ними с земель общей стаи. Облезлый малый, с ужасным шрамом на морде и жутковатым эрокезом между ушей.
- Белошкурый?- в тот же миг, как осознание этого достигло мозга, морду передернул оскал. Она опустила голову и глубоко заложила уши, оборачиваясь мордой к соплеменнику и так же рыча. Её рык был, конечно же, не так устрашающ, по крайней мере для Гайра. Но среди самок Инга могла похвастать не только довольно крупными размерами, но и низким тембром "голоса", что делало её рычание довольно приметным из остальных особей женского пола.
- Это ты мне сказал, отродье Фортийское?- заскрежетав зубами, проговорила волчица, еле еле сдерживая агрессию в голосе, ведь это будет означать вызов. Вызов на драку, в которой она может и не выйти победительницей. Знаете, её нельзя назвать слишком уж умной, однако доля здравого смысла в этой темной головке была. Несмотря на всю не любовь к волкам, что имели светлую шкуру, Инга прекрасно понимала, что задирать взрослых и более сильных из них ей не стоит. Нельзя сказать, что она их не побаивалась, побаивалась и за это ненавидела ещё больше. А когда несколько Фортийцев отправились вместе с ними на болота, самка и вовсе погрузилась в постоянную нервозность. Она ожидала предательства и обмана от носителей светлой шкуры, что конечно же, не красило их в её глазах.
- Лучше бы тебе заткнуться и забиться в угол. Ты уж точно не имеешь права на эту добычу,- Инга расправляет плечи, поднимает голову и вздергивает хвост в явно доминантном положении, делая пару шагов на Гайра, будто бы давая шанс ему этот момент отступить. Больше она, конечно, не станет от этого. Но признаки превосходства она демонстрирует очень четко волку и желает, чтобы они побыстрее до него дошли, а сам белошкурый отступил в полном осознании и признании своей ошибки.

Отредактировано Инга (2014-06-06 09:53:42)

+2

5

Заглатывая на ходу огромные куски, черная во всю орудовала челюстями. И не тяжко тебе, родная? Камнем в желудке потом ляжет эта неоправданная жадность. Но одной только жадностью здесь дело не ограничилось бы. Я знал, что такие с радостью подымают перчатку, принимают вызов. И шел с каким-то подростковым азартом, предвкушая стычку. И я не прогадал.
Я не мог оторвать взгляда от ее головы, и потому отчаянно не замечал опасности среди собравшихся. В глазах у меня зарябило, и я с минуту почти незряче смотрел на глубоко посаженные голубые глаза волчицы, на ее кругловатый, почему-то расплывшийся силуэт морды, отдаленно ощущая, как стиснутые челюсти заставляют наливаться кровью вены на шее и лбу, как сжаты до покалывающей боли эти самые зубы.
Инга стояла напротив меня, небрежно вскинув голову, широко расставив лапы… Она как-то сразу обрела уравновешенность и теперь, чувствуя за собой молчаливую поддержку болотных, уверенная в собственном превосходстве, спокойно и нагловато скалилась, как казалось мне, щурила голубые, глубоко посаженные глаза. А я держал паузу, только молча шевелил посветлевшими губами, не в силах произнести ни слова. Я упорно боролся с собой, я напрягал всю волю, чтобы обуздать в себе слепую, нерассуждающую ярость, чтобы как-нибудь не сорваться. Откуда-то, словно бы издалека, эхом доносился голос Инги, и я отчетливо улавливал и смысл того, о чем говорила она, и издевательские интонации, звучавшие в ее голосе.
Из ее пасти вырывались слова, но я чувствовал только, как едкий запах крови бьет мне в нос. Я хотел есть. И хотя в моей жизни были куда более непростые ситуации, к чему-чему, а к голоду привыкнуть нельзя. На короткое мгновение я прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на решаемом вопросе, а не отвлекаться на свежую алую привлекательную кровь. Я захлопнул пасть, открыл глаза и поднял голову.
Над коренной обитательницей болот я возвышался угрожающей тушей. Не знаю, хотел ли я быть страшным или это выходило из-под легкой руки. Но в тот момент я не думал о нескольких важных вещах. Здесь она своячка, а не я. И что бы ни происходило, эти глаза, горящие в темноте, это хриплое сиплое дыхание - это все принадлежит ей. Не знаю, станет ли один рисковать своей шкурой, бросая мне вызов, но если их будет хотя бы двое, шансы мои на победу резко упадут.
Повел плечами, с шумом выдохнул. Я готов был рявкнуть на нее, поставить на место, но вовремя опомнился, поэтому издал только какой-то сиплый сдавленный звук.
Фортийское отродье. Я криво усмехнулся и склонил голову на бок. Не слишком изящно для барышни, чьим языком в пору срезать ветви кустарников. Тем паче я далеко не один здесь такой. Но хотя... Будь я на ее месте, сделал бы все, чтобы собрать вокруг жертвы круг. Эдакое живое кольцо, которое начнет скандировать все, что ты им велишь, а потом стаей набросится, стоит только дать знак. Привыкнув мерить все по себе, я даже бегло осмотрелся по сторонам, глядя, как бы кто не подкрался со спины и не дал сигнал остальным к масштабной потасовке. Но похоже, что смельчаков пока не было.
Волчица уверенно зашагала ко мне. Нельзя сказать, что ее слова меня не задели. Я гарцевал горным козлом по лесам ни свет ни заря только затем, чтобы завалить этого оленя и накормить нуждающихся. И, конечно, отхватить ногу или легкие для себя. А она... Ну что же.
- Да неужели? - окончания слов завязли в булькающем рычании. Я улыбался, но глаза мои сверкали хорошо контролируемой яростью. Еще несколько шагов, и она вполне сможет впечататься носом мне в шею.
- Мое право здесь многим больше твоего, - я крутанул мордой, обвел ее недружелюбным взглядом и щелкнул зубами в воздухе, как бы подводя итог своего осмотра. - Пока ты и твои друзья, вывернув жопы, спали в эту морозную ночь, мы, а не кто-то еще думали о вас.
Я сделал шаг ей навстречу. Говорил тихо, потому что голос не требовал повышения тона. Она слышала меня очень хорошо. Слышали и остальные. С моей пасти на землю стекала кровь, на лбу ее сгустки уже засохли и бордовыми корками облепили шерсть. С моих лап стекала вязкая грязь, а по спине продолжал струиться пот.
- Это мы позвали вас сюда, хотя вполне справились бы и без всей честной компании. И если ты, - я повысил голос. Колючие глаза врезались Инге в лицо, и чем дальше я говорил, тем мрачнее они становились. - Или кто-либо еще не хочет отблагодарить нас, мне жаль.
Но это не было сочувствие. Это не было издевательство. Сейчас было самое подходящее время, чтобы расставить точки над i.
- Если кто-то не желает принимать пищу из пасти беложопого, - я снова говорил громко и четко, обращаясь ко всем, - удачной охоты. А увижу рядом с этим оленем, на лоскуты разберу.
Вспыхнув как порох, я не заметил, когда улыбка сошла с моей физиономии. Даже когда я молчал, мои скулы почему-то продолжали двигаться. Я был взбешен не на шутку, но не до конца осознавал и сам этот факт. И тут, повернув голову, я снова столкнулся взглядом с голубоглазой Ингой.
- Или есть возражения? - я вцепился в нее взглядом, а бас прозвучал, как выстрел помпового дробовика в застывшей тишине.

+3

6

Это пьянящее и обволакивающее чувство власти. Никогда ранее оно не тревожило душу волчицы, не подогревало страсти в воспаленном мозгу не добавляло блеска и азарта в глаза. Что же изменилось сейчас? Почему в момент, когда её темношкурая сестра встала бок о бок с ней, а рядом и еще кто-то из соплеменников, самка почувствовала себя настолько сильной и всемогущей. Инге казалось, что по взмаху хвоста все они ощерятся и кинутся на этого зарвавшегося белошкурого. Он не успеет выдавить и хрипа из своего прогрызенного горла, когда из глаз уже уйдет жизнь.
Волчица крепко стояла на лапах, застыла и будто онемела. Взгляд, оскал и запах, что у самок непременно слабее, но все же исходящий запах адреналина.
Он был уверен в своих силах, что её совершенно удивляло. Конечно, он был не один здесь такой: Фортиец, перебежчик. Однако болотных, что сильно натерпелись от белошкурых, здесь было гораздо больше. И несмотря на то, что все Бедроговцы были в основном низкими и коренастыми это бы не помешало им завалить хоть дюжину врагов, если ими правила ярость. А эту самую ярость и ставила своей целью взрастить Инга. Она хотела видеть горящий взор и смрадное дыхание волков, над которыми стояла урядником.
Её так и подмывало рявкнуть "Взять его!" и видеть, как окаменелая оскаленная пасть падет под темной массой. Но, где-то внутри её держало чувство опасности. Она не могла позволить себе такой роскоши, как распри внутри стаи, которая и так находилась на грани. Волчица готова была отступить и перестать скалиться на этого недостойного. Но он заговорил, чем тут же сбил её начинающий прорываться миролюбивый настрой.
- А, ты что? Думал, что будет иначе? Ты предатель и отстой, что бросил свою стаю. Пусть и такую мерзкую, но все таки семью,- она выплевывала слова, будто они жгли её язык и сказав их, она могла освободиться от горечи в пасти.
- Радуйся, что тебе вообще позволено охотиться на этих территориях! Ты ничтожный раб и будешь прозибать на самой низкой ступени иерархии всю жизнь, перемежая рычание и слова говорила самка.
Неожиданно надвинувшийся Гайр заставил ненадолго стушеваться.
- Ну, не полезу же я с ним в драку, в самом деле!- эта мысль не слишком приятна и явно не реализуема в данный момент. Облизнув окровавленную морду, Инга сплюнула сквозь зубы под лапы волку и чуть склонилась, опуская взгляд от его глаз на горло, шерсть которого мокрыми комками свалялась в грязи.
Она чувствовала его цепкий взгляд на себе. Он явно хотел смотреть в голубые, отражающие великолепие солнца, глаза. Но глаза волчицы смотрели ему на горло. Она вздыбила шерсть на загривке и уперлась задними лапами в землю. Считанные секунды разделили её выпад от нынешнего момента. Но именно в эти секунды произошло то, что и должно было. Басовитое рычание атамана разрезало повисшую напряженную тишину.
Он приближался размашистыми и вальяжными прыжками, задрав хвост и чуть оголив клыки. Больше ему и не надо было, ведь размеры и статус этого волка говорили сами за себя.
Появление вожака сбило спесь с агрессивно настроенной дамочки. Она ненадолго глянула в глаза Гайру и отступила, ища поддержки в выражениях атамана. Тот был сух и непреклонен. Он поблагодарил охотников, что были в грязи и сильно измяты, а затем вкусил добычу, вонзая клыки в горло оленя. Это была его привилегия и он собирался ею воспользоваться.

п.с.

Надеюсь, ты не против, чтобы Гайра пока не назначили главным воинов. Ну, пока они в пути

+3

7

- Как и все вы, - коротко рявкнул бас у нее перед носом. Я не дал ей договорить до конца, довести эту пламенную речь до финальной точки.
Не думает ли она, что они многим лучше меня? Еще не пришло на смену новое поколение. Среди фортийцев есть те, кто помнят еще первый раскол, когда вместо того, чтобы удерживать величие стаи, Бедрог и Фортье поддались собственным эмоциям. Они загубили все, что было ценно старикам, рассорили семьи друг с другом. И хотя каждая стая теперь возвеличивала своего кумира всеми возможными и невозможными способами, именно в этой двоице амбициозных амбалов заключался весь корень зла. И если Инга тешит себя какими-то иллюзиями на этот счет, а особенно в таком ключе, то почему бы мне не раскрыть ей глаза?
- Твое счастье в неведении. Я родился в тем времена, когда нынешние болотные полчищами покидали единую стаю. Но их объединяло стремление к лучшему, единость взглядов и мыслей, а не один цвет шкуры. И если тебе кажется, что твое право на что-либо здесь и сейчас гарантировано черной шерстью, ты сильно заблуждаешься.
Продолжая медленно надвигаться на Ингу, конец фразы я произнес почти шепотом, но очень четко и очень твердо. Как комично я выглядел. Как будто если бы была настоящая нужда, в стае каннибалов не принесли бы коллективно кого-нибудь в жертву. И кто же был бы первым кандидатом на место этого "кого-нибудь", а? Хотя даже интересно, кого они выбрали бы первым: того, кто послабее и не сможет дать сдачи, или того, кто покрупнее и из кого можно наделать множество сочных отбивных?
Этот плевок был скорее выбросом. Как иногда из вулкана выбрасывается застоявшийся пепел перед извержением огненной лавы. Но только мне было интересно другое. Действительно ли она так радела за свои слова или была просто молодой волчицей, которая только недавно вступила во взрослую жизнь (по меркам фортийцев) и была выращена с насаженным насильно мировоззрением? Ее ли это мысли или просто слова всех тех, кто окружал самку с раннего детства?
Я никак не мог поймать ее все время ускользающий взгляд. Пелена бешенства, застилающая глаза полупрозрачной завесой, мешала мне какое-то время понять, что смотрит она мне на горло. Этот недвусмысленный взгляд мне доводилось встречать раньше, но не скажу, что часто. Мне вообще не приходилось часто по-настоящему драться. Я не имею в виду дружеские потасовки сейчас. Но честно говоря, если бы передо мной стоял зажравшийся молодой самец, я бы заставил этого холопа сделать ебалушком хлоп.
- А типа кто-то мне запретить может? Например ты, да? - я резко повернул голову и наугад обратился к зевакам: - Или ты?
Надо сказать, что мне повезло. Я столкнулся взглядом с щуплым переярком, который поспешил заложить уши. Прямо вздохнуть бы с облегчением, что это не какая-нибудь здоровенная детина, с которой мне потом пришлось бы выяснять отношения. И раз это не так, можно по-прежнему играть в альфача.
Светлое ухо дернулось раньше, чем сам я понял, что прибыл кто-то еще. Атаман появился совсем некстати. Я слышал его запах, но очень уж не хотел отпускать такую добычу, как Инга. Я прогудел на выдохе, заменив тем самым подкатывающее рычание. Пришлось нехотя медленно повернуть голову в сторону новоиспеченного лидера.
При его появлении я не отступил от оленя, тем паче с другой стороны было достаточно места, не опустил головы и не прижал ушей. Формальная благодарность главаря заставила из вежливости скупо кивнуть головой. Вряд ли он помнил мое имя сейчас.Да и доверял наверняка столько же, сколько и многие из присутствующих. Стало быть, с его доверием придется разбираться поступками.
После атамана к трапезе приступят остальные. Однако мое чувство голода пока что притупилось, завалилось эмоциями, так сказать. Не знаю, хотела ли Инга сразу за главарем метнуться к добыче, но я решил несколько скорректировать ее планы. Пока волк уминал оленину, я сделал небольшой шаг вперед и по диагонали, преграждая в дальнейшем путь черной волчице к оленю, а тем самым еще и оттесняя ее от него. Вряд ли это было все, что она хотела и могла мне высказать.
- А ты не спеши, - совсем уже тихо сказал я, наклонив к ней голову и дыхнув почти в самое ухо.

+5

8

Волчица уже не слушала болтовню Гайра, когда показался атаман. Единая стая, какие-то порядки. Зачем ей это, если тогда её и на свете не было. Она уже не хотела и не думала о том, что только что произошло. Она не должна была показаться слабой и психованной при лидере. Однако то, что белошкурый не проявил знаков уважения своему вожаку она заметила. Острой иглой её взгляд метнулся на него, а холка сама собой вздыбилась. Клокотавшая внутри ярость хотела выхода, требовала удовлетворения желания. И помочь ему могла только кровь этого зарвавшегося ублюдка.
- Белобрысая тварь... Мы встретимся как-нибудь среди ночи. Без свидетелей,- конечно все эти мысли были лишь последствием возбуждения и гнева. Успокойся Инга и приди в себя, она бы осознала всю пагубность и глупость этих мыслей. Она слишком молода и неопытна в драках, чтобы вступить в схватку с опытным и взрослым волком, чье тело носит шрамы, некоторые из которых могут оказаться и боевыми.
Разорванная атаманом плоть оленя тут же отвлекла ход мыслей, в глазах загорелось желание, а скрученный в тугой узел желудок вновь напомнил о первоочередном инстинкте, который и послужил началом этого спора.
Чуть отведя уши назад, не в раболепном подчинении, но в явном уважении перед главарем, самка сделала шаг к туше, уже приоткрыв пасть и желая продолжить прерванную трапезу. И в этот момент лапа. Светло серая толстая лапа с крючковатыми когтями и смрадный запах Фортийской шерсти. Инга резко вздергивает морду и ловит взгляд Гайра, а затем и его полушепот на ухо.
Раздражение новой волной передернуло тело темношкурой. Она вздернула хвост и недолго думая метнулась вперед, кусая выставленную вперед лапу.
- Прочь!- рявкнула на него и тут же прогнулась в спине и отпрыгнула в сторону. Укус не был сильным, ведь нельзя было допустить и мысли в голове волка, что она ему угрожает. Нет, это было похоже на покусы обычной потасовки во время дележки пищи, ничего более. И зная, что он не сможет сделать ей такое заявление, победно и хитро смотрит, помахивая хвостом. Легко огибает атамана с другой стороны, как бы делая для себя защиту от светлошкурого самца, она вгрызается зубами в лопатку животного, что уже теряет тепло своего тела и начинает каменеть. Волки их небольшой стаи уже обступили тушу. Все были голодны и уже никому не было дела до потасовки меж двумя волками.
Наконец, её зубы тоже касаются оленя. Взрывает кожу, просовывает морду в образовавшуюся дыру и выгрызыет себе кусок по-лакомее, под слоем жира, пачкая морду кровью.

+2

9

Теплое дыхание, шершавый язык и цепкие зубы. Именно цепкие, не острые. Но в этот свой бросок она вложила всю обиду и злость, накипевшую в душе. В чем-то я мог понять Ингу, мог отыскать оправдание ее поступкам. Но не сейчас. Я никак не мог понять, почему именно я стал козлом отпущения. Хотя, если девочка хочет войны, она ее получит со всеми перипетиями.
Зубы звонко лязгнули аккурат подле ее переносицы, но в то же мгновение черношкурая метнулась в сторону, уходя от возможной атаки. Не знаю, удалось ли бы мне ухватить ее за нос, если бы я того действительно хотел. Во всяком случае, я бы очень старался.
Однако нынешняя обстановка совсем не располагала к выпадам, а особенно с моей стороны. Спрятавшись за авторитет атамана, она приступила к трапезе. Я тихо улыбнулся, притушив в глазах недобро блеснувшие огоньки. Приопустив голову, исподлобья пристально смотрел за черной волчицей, царапая взглядом ее морду.
Подойдя ближе, я опустил голову ниже в районе брюха оленя. Кожу здесь уже распороли, теплые потроха, чуть слышно чвякнув, высыпались из нутра трупа. Захрустели ребра: кто-то из волков вцепился в мясо на кости и никак не мог его отодрать, вместо этого предпочел забрать кусок вместе с ребром. Эдакий гурман.
Я никому из них не мешал. Я вообще за последние несколько лет разучился действовать в лоб. И сейчас, стараясь не столкнуться с чьей-нибудь мордой, жадно обгладывающей мясо, я медленно, но верно подбирался к грудной клетке добычи. Мясистую печень кто-то уже давно утащил, похватали и мягкие куски на животе.
Ко мне потянулась чья-то морда, и я не преминул низко и коротко рыкнуть на парнишу. Моей целью были легкие, которые я не планировал отдавать кому-то еще. Наесться ими мог разве что в край долбанутый фанатик. И потому мне всегда хватало. На эту часть туши обычно мало кто претендовал, но ежели такое случалось, я всегда показывал зубы. Обычно этого было достаточно. Если нет, то всегда можно оторвать кусок и дать деру.
Но вот я наконец добрался до этой плоти, предварительно по лоб измазавшись в бурой крови. Ее запах так сильно бил в нос, что я снова вспомнил о голоде. Я раскрыл пасть и резко всадил зубы в правое легкое оленя. Вместе с не вышедшим воздухом из него брызнула вверх бесцветная маслянистая жидкость, попавшая на головы нескольким рядом стоящим волкам.
Все это время я, не отрываясь, наблюдал за Ингой, хотя внешне и был поглощен трапезой. И вот сейчас всего несколько дюймов было до ее точеной морды. На этот раз я глянул на нее только мельком. Рывком разорвал легочный ствол, потянул на себя, вытаскивая из-под мяса и левое легкое. Я отступил на несколько шагов, и мое место у туши тут же занял другой болотный. А я же принялся расправляться с кожистой и плохо поддающейся мертвой тканью.
После трапезы на влажной земле, растапливая снег, остались лежать белесоватые ошметки моего ужина, испачканные грязью и кровью. Под мерный лязг зубов, хриплое ворчание, шум возни я отошел от пиршества. Но не далеко.
Обойдя группу стороной, я сел на землю в нескольких футах от темношкурой волчицей. Не знаю, чего я ждал, но почему-то не сводил взгляда с ее головы и спины. Продолжит ли она эту дискуссию, которая на нашем уровне больше походила на возню двух переярков, чем на серьезное противостояние? Или все-таки отступит, признав ошибочность этой лобовой тактики?
Сидя прямо за ней, я даже умудрялся не отбрасывать тени: зимнее солнце светило мне прямо в морду. Между тем мне казалось, что теперь у этого перехода, показавшегося мне сперва тягостным испытанием, появится новая порция перевалов и оврагов.
Я прошелся взглядом по чавкающей публике. Волчица подняла тему, которая волновала многих. И в моих интересах сейчас вести себя тихо, мирно и по возможности быть самим собой. Я крутанул головой, да так, что раздался треск между позвонков.
- Вкусно тебе было?

+2

10

Это приятно и вместе с тем будоражит молодое сознание. Инга была голодна и быть может еще потому так озлоблена на всех вокруг. Быть может, она бы и не стала затевать эту перепалку, не находись она на грани. Но мы об этом никогда не узнаем, потому что редко этой дамочке удавалось быть сытой и довольной. На болотах сложно было выслеживать и гнать пищу. Трудно было потом тащить её к логову. Выбиваясь из сил охотники вели неравную схватку за жизнь. С каждой новой охотой им приходилось уходить все дальше на северные земли, рискуя встретиться с белошкурыми или хищниками по-крупнее. А потому, каждая возможность поесть воспринималась как благодать и провидение богов. Некогда было стоять и ждать чего-то, нужно было есть.
Снова и снова отрывая куски и глотая их, волчица сама не замечала, как порою начинала ворчать. Так сладостно она давно не чувствовала себя. Оленья кровь начала засыхать близ глаз и загораживала обзор. Отстранившись чуть, самка присела и утерла лапой морду. Тут же она заметила и то, что атаман уже отошел от своего места, явно насытившись. Почувствовав от этого какой-то странный укол нервозности, постаралась откинуть дурные мысли, поднялась на лапы и вновь нырнула в тушу, намереваясь оторвать еще кусочек с костью и погрызть его в стороне. Над головой уже раздавались крики ворон и орланов, что прибыли на пиршество.
С треском оторвав кость от туши, Инга выпрямилась и вновь почувствовала себя неладно. Обернувшись, она тут же осознала, что именно её пугало. Все это время за ней безустанно наблюдали глаза. Его глаза.
Держа в зубах кость, она мельком оскалилась ему, мол чего пялишься и вновь чуть отступила, укладываясь в снег и зажимая между лап свой десерт. Отведя уши чуть назад, принялась обгладывать маленькие частички мяса, удовлетворенно наблюдая за тем, как постепенно вся стая насыщается.
Резкий голос заставил её вздрогнуть и скосить взгляд. Он снова был рядом и сидел совсем близко. Шерсть холки поднялась дыбом и Инга глухо и предупреждающе зарычала.
- Иди в задницу,- рявкнула ему сквозь зубы, но напряжение от этого не спало. Она не хотела продолжать разговор. Она была слишком сыта, чтобы обращать теперь на него внимание.
Продолжая удерживать кость между лапами, она перестала грызть и откинулась, кладя голову на снег и пачкая его в кровь, что капала из пасти. Медленно прошлась языком по зубам и сглотнула. Как ни странно, её не заводил вкус крови и самой питательной частью животных она считала все же мясо. От наполненности желудка самку начало клонить в сон. Она расцепила лапы, сладко вытянула их, лежа на боку и слегка прикрыла веки, прислушиваясь к миролюбивым разговорчикам меж соплеменников, что теперь тоже были сыты и довольны, как никогда.

+1

11

Когда-то в детстве мне говорили, что у меня тяжелый взгляд. Я бы назвал его не столько тяжелым, сколько доставучим. Хотя нет. Пусть будет проницательный. Проницательный - более мелодичное слово. Так вот всякая особь, которая хоть на йоту не уверена в себе, начинает сомневаться, очутившись передо мной нос к носу. А я просто привык рассматривать каждого, как рассматривают муху, безвольно плавающую в луже. Она еще иногда подергивает крылышками и бесполезных конвульсиях. Забавно.
Я смотрел так, как будто хотел проверить, не подавится ли вдруг Инга. Но похоже, самочка так была поглощена трапезой, что в упор меня не замечала. Если бы я подошел еще ближе, начал дышать ей в плечи и шею, она - я уверен - не заметила бы меня до тех пор, пока на кости была хоть частичка мяса.
Похоже, игра ей разонравилась. Я не знаю почему, но общение со мной ни у кого долго не складывалось. Меня либо били те, кто успевал догнать, а до этого предусмотрительно выслушать от меня чего-нибудь эдакого; либо от меня шарахались, избегали. Возможно, не столько от страха, сколько от нежелания видеть мою угловатую морду. Леший их знает.
В силу своего возраста, роста, комплекции Инга, я думаю, выберет последний вариант. В целом, разумно.
В ответ ей я только беззвучно усмехнулся. Она думала, что мое место где-то на самом дне, что я пошел вслед за болотными, чтобы влачить жалкое существование изгоя. Но как же она ошибалась. Я был верен стае, но еще больше я был верен своим целям. И если Инга думала, что белошкурый не сможет превратить ее жизнь в ад, она сильно заблуждалась. Я был уверен, что она предоставит мне еще далеко не один повод, чтобы доказать это на практике, но так ли нужен был мне этот повод?
Я переступил через ее задние лапы даже. Осознает ли Инга тот факт, что в следующий раз я наступлю ей на брюхо, если так будет мне угодно и если она будет лежать на мой дороге? Впрочем, я могу наступить на любого. Во всяком случае уж точно на тех, кто не сможет дать мне с ходу по зубам. А этой черной волчице явно были не слишком по душе атаки в лоб, иначе я просто не мог объяснить это скорое отступление. Возможно, она не хотела  потасовок при атамане.
Поразительно, как эти щуплые на вид волки умудрялись подчинять себе целую стаю болотных. Хотя я уступал по массе многим особям своего роста, среди здешних я не только возвышался над их головами, но и превосходил как минимум одну треть беженцев по силе. Даже как-то странно было извечно держать голову на уровне плеч, чтобы заглядывать собеседникам в глаза. Ладно уж, назову это издержками жизни.
Проходя мимо них, я не мог найти хоть кого-нибудь, кто показался бы мне интересным. Вернее, тех, с кем я хотел бы сейчас заговорить. Внезапно пришло осознание, что дело не в отсутствии собеседников, а в моем нежелании ворочать языком, чтобы лишний раз донести до них что-то. Я не хотел спать, но почему-то все равно зевнул. Вслед за мной зевнули еще два стайных. Пощелкав зубами, отбивая какой-то непонятный и нескладный ритм, я в который раз прошелся по их спинам взглядом. Ни-че-го. Впрочем, сейчас нет смысла искать стоящую компанию. Потрапезничав, волки обычно становятся ленивы. Не дремлют только слишком молодые, которых сколько ни корми - им все мало. Но среди таких мне уж точно не место. Вряд ли здесь сразу одобрят мою привычку заводить дедовщину. Да, сначала это все выглядит как подростковая шутка. Эдакий взрослый юморист, свой среди молодежи. Но с каждым разом шутки становятся все жестче, просьбы приобретают приказной тон, клыки стучат уже вовсе не в воздухе. И поэтому я решил воздержаться.
Мой силуэт мелькал между стволами деревьев. Я не знал, куда иду, но делал какой-то странный крюк. Мне не хотелось уходить далеко от обглоданной туши оленя. Мы все равно продолжим путь из этой же точки. А пока у меня появилось свободное время, которое я...
Перед глазами снова появился силуэт волчицы. Я видел ее лоб, верхнюю часть шеи. Видел ее позвоночник под тонкой кожей, покрытой темной шерстью. Она лежала не совсем спиной, а как бы в пол-оборота ко мне, прикрыв глаза. Я мог пойти дальше полукругом, а мог срезать по диагонали. В последнем случае я должен был бы снова пройти мимо нее. Я выбрал последний вариант.
- Сладких снов, - я опустил голову так низко, что почти коснулся земли, когда произносил эти слова. И снова звучали они так, чтобы расслышать их смогла только Инга. Вкрадчивый низкий шепот. дальше я шел уже расслаблено, изменил бесшумному шагу. Под моими лапами с каждым шагом хрустел то замерзший лист, то поскрипывал снег, то чавкала грязь. И сложно было поверить, что еще минуту назад я умудрялся идти по этой же поверзности без всякого шума. Во всяком случае, я старался.

+1


Вы здесь » Колыбель леса » Эпизоды » it's never hard to tell when things are done


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC